Датой создания Конституционного суда принято считать 30 октября 1991 года. В этот день судьи провели свое первое совещание. За 30 лет работы суд принял более 700 постановлений и более 40 000 определений, а еще 91 решение и три заключения. Среди всех этих актов мы выбрали 30 самых значимых.
Подобную цель, по ее словам, преследует и постановление КС от 1 декабря 1997 года. В нем суд впервые определил чернобыльскую катастрофу как экстраординарную по своим последствиям техногенную аварию XX века, результате которой были нарушены самые разные права и интересы граждан. Все это, как указал КС, порождает «особый характер отношений между гражданином и государством» и обязанность последнего возместить причиненный вред настолько, насколько это только возможно (Постановление №18-П от 1 декабря 1997 года).
Спустя два года КС вынес другое значимое решение по еще одному «семейному» вопросу. На этот раз речь шла о предоставлении отцам (любому другому члену семьи) отпуска по уходу за детьми в случае болезни матери. Раньше, чтобы получить такой отпуск мать ребенка должна была сначала написать заявление о прекращении своего отпуска, дождаться соответствующего приказа, получить справку и только потом ее супруг мог обратиться к своему работодателю. КС потребовал максимально упростить эту процедуру (Постановление № 3-П от 6 февраля 2009 года). Указанное решение, по словам Алебастровой, внесло большой вклад в укрепление конституционного принципа равноправия.
Такое же влияние оказало и постановление от 15 декабря 2011 года. В нем Конституционный суд запретил увольнять по инициативе работодателя не только женщин, имеющих детей до трех лет, но и многодетных отцов, у которых есть малолетние дети и которые являются единственными кормильцами в семье (Постановление №28-П от 15 декабря 2011 года).
Еще несколько важных политических решений КС касаются процедуры занятия губернаторской должности. 19 октября 1999 года вступил в силу ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ», который, среди прочего, запретил одному лицу возглавлять субъект более двух сроков подряд. Конституционный суд в своем постановлении от 9 июля 2002 года решил, что это правило начинает действовать только с 19 октября 1999 года и сроки пребывания нужно отсчитывать тоже с этого момента (Постановление №12-П от 9 июля 2002 года). Алебастрова оценивает это решение крайне отрицательно. Оно, по словам эксперта, стало первым шагом к обоснованию несменяемости власти в России.
Через три года после этого КС признал конституционным отмену прямых выборов глав субъектов и подтвердил право президента вносить их кандидатуры на рассмотрение регионального парламента (Постановление №13-П от 21 декабря 2005 года). Это постановление тоже вызывает критику экспертов. Конституционный суд в данном случае продемонстрировал свое согласие с политикой президента, а также подтвердил усиление его роли и сокращение возможностей реализации избирательных прав граждан, считает Кряжкова.
В начале 2000-х Конституционный суд принял два важных решения, которые так или иначе связаны с выборами. В одном из них судьи постановили, что незаконный отказ в регистрации кандидатов может являться основанием для отмены результатов выборов (Постановление №1-П от 15 января 2002 года). По идее это решение укрепляет гарантии избирательных прав, но, к сожалению, на практике оно не работает, замечает Алебастрова.
Другое постановление касается агитации. В 2003 году КС признал неконституционным положение, согласно которому агитацией в период предвыборной кампании признавались «иные действия», имеющие целью побудить или побуждающие избирателей голосовать определенным образом. Суд посчитал, что этот пункт «допускает расширительное толкование понятия и видов запрещенной агитации и тем самым не исключает произвольное применение данной нормы» (Постановление №15-П от 30 октября 2003 года).
Почти через полгода суд принял еще одно обширное постановление на эту тему. Но в отличии от предыдущего оно, скорее, направлено на сворачивание пространства свободы собраний в стране, считает Кряжкова. С одной стороны, суд предписал законодателю изменить порядок назначения штрафов за нарушение правил проведения общественных мероприятий. Он подчеркнул, что действующее законодательство не позволяет назначить наказание ниже минимального, что нарушает принцип справедливого и соразмерного наказания. А с другой – суд подтвердил и процедуру согласования публичных мероприятий, и запрет быть организатором акций для лиц, которые два и более раза привлекались к административной ответственности за нарушения на митингах, и многие другие ограничения (Постановление №4-П от 14 февраля 2013 года).
Несколькими годами позже КС также оценил возможность привлечения к уголовной ответственности за неоднократное нарушение порядка проведения митингов. Он признал ст. 212.1 УК, которая предусматривает такую возможность, конституционной, но разъяснил, что для ее применения вред или угроза вреда должны быть реальными, а для лишения свободы – ещё и существенными (Постановление №2-П от 10 февраля 2017 года). Несмотря на кажущуюся либеральность такого подхода, Кряжкова все равно оценивает его отрицательно. Главная проблема, по ее словам, заключается в том, что КС вообще допустил существования такого состава в УК. «А все реплики суда, которые якобы направлены на совершенствование правоприменительной практики, размыты и лишь создают видимость защиты свободы собраний и свободы от неправомерного уголовного преследования. Практика привлечения к уголовной ответственности по ст. 212.1 УК продолжается и расширяется», – подчеркивает эксперт.
Еще одно постановление, которое касается актуального на сегодняшний день вопроса, КС принял в 2014 году. Тогда суд допустил существование статуса «иностранный агент», отказавшись признавать его «негативной оценкой» (Постановление № 10-П от 8 апреля 2014 года). «Последствия этого мы наблюдаем сейчас более чем отчётливо», – замечает Кряжкова.
Спустя четыре года после этого КС оценил еще один вопрос, касающийся границ, но уже внутренних. В 2018 году он признал, что закон Ингушетии об установлении границы с Чечней и подписанное главами республик соглашение об этом не противоречат Конституции (Постановление №44-П от 6 декабря 2018 года). В данном случае суд обесценил решение Конституционного суда Ингушетии, который ранее признал закон республики не соответствующим ее Конституции, хотя в полномочия КС оценка решений конституционных (уставных) судов субъектов не входит, замечает Кряжкова. По некоторым оценкам, этот случай повлиял на дальнейшее упразднение уставных судов, добавляет эксперт.
КС проанализировал как содержание поправок: «обнуление» президентских сроков, расширение полномочий главы государства, правопреемство России по отношению к СССР и многое другое, – так и порядок их принятия (вступления в силу только после одобрения на общероссийском голосовании). В итоге суд пришел к выводу, что ни первое, ни второе не противоречит Основному закону (Заключение № 1-З от 16 марта 2020 года).
Это заключение, по словам Кряжковой, имеет большое политическое значение и ярко демонстрирует роль КС, который поддерживает спорные, с точки зрения конституционализма, властные решения. Суд нарушил Конституцию в этом заключении многократно, считает доктор юридических наук Ирина Алебастрова: начиная с того, что признал запрос президента допустимым, заканчивая тем, что допустил нарушение основ конституционного строя. Речь идет о разделении властей, светском характере государства, идеологическом многообразии, поясняет она.
Это же справедливо и для другого постановления, которое КС принял несколькими годами позже. В 1999 году суд разрешил обжаловать решения судов по делам об административных правонарушениях. До этого акты первой инстанции по таким делам обжалованию не подлежали (Постановление №9-П от 28 мая 1999 года).
Спустя год после этого Конституционный суд запретил судам выполнять функции обвинения и возбуждать уголовные дела (Постановление №1-П от 14 января 2000 года). А еще через девять лет он также пресек практику признания граждан недееспособными без их участия на основании одной лишь судебно-психиатрической экспертизы (Постановление № 4-П от 27 февраля 2009 года).
Другое важное постановление на «судебную» тему касается возмещения государством вреда, причиненного неправомерными действиями судей по гражданским делам. КС признал за пострадавшими право на компенсацию не только когда речь идет о вынесении незаконного решения, но и когда речь идет о процессуальных нарушениях – например, волоките. Если в первом случае вина судьи должна быть подтверждена приговором, то во втором – ее может подтвердить и иной судебный акт (Постановление №1-П от 25 января 2001 года).
Пожалуй, одно из самых значимых постановлений на «адвокатскую» тему Конституционный суд принял в июне 2000 года. Тогда он признал, что каждый человек с момента его фактического задержания имеет право воспользоваться услугами адвоката. До этого считалось, что такое право возникает у лица только с момента официального объявления ему протокола задержания либо постановления о заключении под стражу до предъявления обвинения (Постановление №11-П от 27 июня 2000 года). О самых важных «адвокатских» решениях Конституционного суда – читайте в материале «Законный обыск и допрос присяжных: что дал адвокатам Конституционный суд».
В 2016 году суд принял еще одно важное постановление, которое уже непосредственно связано с судом присяжных. В нем КС признал, что право на такой суд должно быть не только у мужчин, но и у женщин. Тогда присяжные заседали только в судах регионального уровня. Те по первой инстанции рассматривают преступления, за которые грозит пожизненное лишение свободы. Поскольку этот вид наказания нельзя назначать женщинам, их дела не попадали к присяжным. Конституционный суд предписал это исправить (Постановление №6-П от 25 февраля 2016 года).
Через год после этого решения ЕСПЧ Конституционный суд постановил, что решения Страсбургского суда должны исполняться с учетом верховенства Конституции. Себя же КС наделил полномочиями по запросу президента, правительства и других госорганов оценивать исполнимость таких решений (Постановление №21-П от 14 июля 2015 года). Еще через два года суд признал невозможным исполнение решения ЕСПЧ о выплате € 1,86 млрд акционерам ЮКОСа (Постановление №1-П от 19 января 2017 года).
