Тенденцию подтверждает дело Марии Макаровой*. С 1 декабря 2016-го она занимала во владивостокском филиале банка «ФК Открытие» должность главного специалиста группы обслуживания корпоративных клиентов. Но за два с лишним года работы получила несколько выговоров за плохую работу. Из-за этого 20 марта 2019-го ее решили уволить (по п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК). В 15:30 ей объявили приказ об увольнении. Сразу после она сообщила, что нездорова, а в 16:00 вызвала скорую и оформила больничный. А потом обратилась в суд, чтобы признать приказ об увольнении незаконным, восстановиться на работе, получить зарплату за время вынужденного прогула и взыскать компенсацию морального вреда (300 000 руб.). Свои требования она объяснила тем, что работодатель нарушил запрет на увольнение работника в период временной нетрудоспособности.
Но три инстанции ей не поверили. Суды обратили внимание, что Макарова открыла больничный лист уже после того, как ей сообщили об увольнении. А раз сведений о ее нетрудоспособности ко времени издания приказа не было, значит, ее могли уволить (дело № 88-4628/2020).
А еще управленец предъявила к обществу иск о взыскании компенсации в 100 млн руб. Она объяснила, что несколько лет назад при продлении полномочий собрание акционеров установило такую компенсацию в случае досрочного расторжения трудового договора. Аналогичное условие включили и в ее трудовой договор.
Общество возражало, что сама руководитель и ее супруг были акционерами общества и имели большинство голосов на день принятия решения о выплате такой компенсации. А еще, что выплата золотого парашюта необоснованно велика: она единовременно компенсировала доход руководителя, которой он мог бы получить за 27 лет работы.
Первая инстанция согласилась с позицией работодателя, полностью отказав в удовлетворении требований. Суд посчитал, что несоразмерно высокий размер компенсации нужно расценивать как злоупотребление правом. Ведь такая сумма «не создает дополнительной мотивации работника к труду, не отвечает принципу адекватности». Суд апелляционной инстанции также посчитал условие о золотом парашюте неразумными, но взыскал в пользу руководителя среднемесячный доход за три месяца. Кассация согласилась с этим решением (дело № 8Г-32465/2020).
Интересы работодателя представляло
Этот спор — пример того, что даже в таком, казалось бы, однозначном деле можно доказать необоснованность требований работника.
Поэтому Войский обратился в суд с требованиями признать соглашение незаконным, восстановить его в должности, выплатить зарплату за время вынужденного прогула (по 2563 руб. за каждый день) и компенсацию морального вреда (200 000 руб.). Еще одно требование связано с доплатой за совмещение обязанностей топливозаправщика. Изначально ему пообещали 25% к зарплате, но потом отменили доплату. Поэтому бывший водитель добавил к требованиям еще 10 660 руб.
Три инстанции взыскали 7769 руб. из недоплаченного и 5000 руб. в качестве компенсации морального вреда. В остальной части отказали. Суды решили, что даже если работодатель предупредил о возможном увольнении, это нельзя расценить как давление на работника (дело № 88-14859/2021).
По словам Кожемякиной, именно работники зачастую побеждают в подобных спорах. На сторону экс-сотрудника суды встают, если есть «хоть намек» на неправомерные действия компании. Но в последнее время, по словам эксперта, суды стали глубже вникать в дела об увольнении по «порочащим» статьям. Поэтому у работодателей появляется шанс выиграть.
Компания может доказать, что предлагала менее болезненный и более удобный для работника вариант расторжения договора. Не настаивала, а именно предлагала.
Специалист решил, что его уволили незаконно, ведь он отчитывался о работе, пусть и по-другому — в ходе онлайн-совещания. Поэтому он обратился с иском к бывшему работодателю. Требовал восстановить его в должности, компенсировать моральный вред (1 млн руб.) и выплатить компенсацию за время вынужденного прогула. Но три инстанции ему отказали. Они указали, что ответчик был вправе предусмотреть дополнительные условия для увольнения дистанционного сотрудника. Седьмой кассационный СОЮ добавил: если работодатель не может иначе контролировать своего сотрудника, то требование о постоянной отчетности оправдано (дело № 88-5475/2020).
Тогда Галкина, Семенов, Шмаков и Верная обратились в суд, чтобы отменить приказ об отстранении. Их иски объединили в одно производство (дело № 2-556/2021). Работники настаивали, что в штате торговой точки всего 10 человек. Так как в постановлении главного государственного санитарного врача говорилось о необходимости вакцинировать не менее 60% работающих, истцы решили, что остальным 40% можно не ставить прививку. Шесть их коллег исполнили требование работодателя, поэтому они от уколов отказались.
Но Славгородский городской суд Алтайского края с этим не согласился. Он указал, что вакцинация коллег не освобождает истцов от обязанности сделать прививку. Первая инстанция сослалась на совместные разъяснения Минтруда и Роспотребнадзора о том, как нужно организовывать вакцинацию. Там сказано, что непривитыми могут остаться только те, у кого есть медотвод или длительно отсутствующие работники. В итоге суд отказал истцам, а апелляция оставила решение без изменения.
Но первая инстанция, а после и апелляция встали на сторону работодателя (дело № 33- 43062/2019). Мосгорсуд подчеркнул, что размещение объявлений на сайте hh.ru не доказывает наличие вакантных должностей. Так как публиковать объявления на специальных сайтах могут, чтобы мониторить рынок и формировать кадровый резерв.
Несоблюдение процедуры сокращения штата является частым основанием для восстановления работника, признает Евгения Савельева, юрист юридической фирмы . Все потому, что здесь много особенностей и нюансов, в частности обязанность работодателя предложить альтернативные должности. Поэтому особенно интересна позиция судов, которые встали на сторону работодателя в ситуации сокращения коллектива, подчеркивает Артем Денисов, управляющий партнер
Василий Рюмочкин* работал в «Банке Интеза» руководителем направления по развитию продуктов для клиентов малого и среднего бизнеса. 11 ноября 2019 года его застали на работе пьяным. В этот же день банк создал комиссию из руководителей разного уровня, которые встретились с Рюмочкиным и увидели, что он еле говорит, от него резко пахнет алкоголем, зрачки расширены, руки трясутся. Сам он сначала согласился на медосвидетельствование, но потом отказался и ушел из переговорной комнаты. После этого Рюмочкина уволили по подп. «б» п. 6 ч. 1 ст. 81 ТК («Появление на работе в состоянии алкогольного опьянения»).
Сотрудник с этим не согласился и обратился в суд. Он настаивал, что запаха алкоголя недостаточно, чтобы признать опьянение. Он мог принимать спиртосодержащие лекарства, из-за которых тоже появляется характерный запах. Первая инстанция не поверила в историю с препаратами, ведь истец так и не представил доказательство, что чем-либо более. Доказательства опьянения суд, напротив, посчитал вполне достаточными. А если Рюмочкин был против подозрений, то мог согласиться на освидетельствование или сам обратиться в любое медучреждение, но этого не сделал. В итоге первая инстанция ему отказала, а апелляция «засилила» это решение (дело № 33-18677/2021).
* Имена и фамилии участников споров изменены редакцией.